Девушка 30 лет обратилась с запросом на проработку тревожности. Она жаловалась, что её состояние настолько взвинчено, что ночами почти не спит. В периоды возбуждения чувствует прилив сил и способна буквально «сворачивать горы» на работе, но затем резко выгорает — пропадает энергия, аппетит, желание что-либо делать, и она может спать целыми сутками.
Последние месяцы эти циклы стали настолько изнуряющими, что ей пришлось уволиться — работать в таком состоянии стало невозможно. Тревога не давала заснуть, мысли крутились без остановки, тело было всё время напряжено. На фоне постоянного стресса появились панические атаки — сначала на улице, потом в кафе, и постепенно она начала избегать любых людных мест. Несколько раз теряла сознание, и теперь боится выходить одна.
На первой консультации девушка плакала — ей было больно осознавать, что активная, успешная и энергичная женщина превратилась в человека, который боится выйти из дома.
Она с теплотой вспоминала работу: постоянные интересные задачи, большая команда, контроль всех процессов, похвала и премии от руководства. Но после одного сложного проекта, когда произошёл сбой, начальник в гневе резко высказал ей недовольство. С этого момента начались приступы тахикардии и паники.
Она старалась держаться, подхлёстывала себя словами «соберись, тряпка», пыталась расслабляться вином — но становилось только хуже. Появились проблемы с памятью, вниманием, замедлилась речь. После больничного она решила уволиться, но даже дома не смогла восстановиться: тревога не отпускала, а чувство вины перед мужем за «ничегонеделание» только усиливалось.
Иногда ей казалось, что тревога отступила — появлялись силы, желание действовать, но вскоре волна снова накрывала. Тогда она решила обратиться за помощью.
На консультации стало очевидно: развивается тревожно-депрессивное расстройство. Я направил её к психиатру, чтобы медикаментозно стабилизировать состояние, и мы начали психотерапию.
В процессе выяснилось, что в основе лежит сочетание контроля, перфекционизма, юношеского максимализма и незрелости эмоциональной сферы, что и привело к полному выгоранию. Рабочие конфликты запускали психотравму Отвергнутого. Девушка бессознательно пыталась заслужить одобрение начальника — в котором символически виделся её отец.
В детстве, после рождения младшего брата, внимание родителей переключилось на него. Отец, мечтавший о сыне, с появлением дочери чувствовал разочарование — и девочка это остро ощущала. Она старалась быть лучшей, заслужить любовь и внимание. Но отец всё чаще говорил, что она «уже большая» и должна быть с мамой.
Так в ней закрепилась стратегия: контролировать, чтобы не потерять близость.
На работе это бессознательно повторилось — руководитель-мужчина, подчинённые мужчины, и в момент осуждения со стороны начальника у неё активировалась старая травма.
С помощью методики Психорекавери мы проработали травму Отвергнутого. После сессий девушка описала своё состояние как «словно гора упала с плеч». Исчезла чрезмерная напряжённость, вернулось ощущение внутренней устойчивости. Через некоторое время она почувствовала готовность и снова вернулась к профессиональной деятельности.
Последние месяцы эти циклы стали настолько изнуряющими, что ей пришлось уволиться — работать в таком состоянии стало невозможно. Тревога не давала заснуть, мысли крутились без остановки, тело было всё время напряжено. На фоне постоянного стресса появились панические атаки — сначала на улице, потом в кафе, и постепенно она начала избегать любых людных мест. Несколько раз теряла сознание, и теперь боится выходить одна.
На первой консультации девушка плакала — ей было больно осознавать, что активная, успешная и энергичная женщина превратилась в человека, который боится выйти из дома.
Она с теплотой вспоминала работу: постоянные интересные задачи, большая команда, контроль всех процессов, похвала и премии от руководства. Но после одного сложного проекта, когда произошёл сбой, начальник в гневе резко высказал ей недовольство. С этого момента начались приступы тахикардии и паники.
Она старалась держаться, подхлёстывала себя словами «соберись, тряпка», пыталась расслабляться вином — но становилось только хуже. Появились проблемы с памятью, вниманием, замедлилась речь. После больничного она решила уволиться, но даже дома не смогла восстановиться: тревога не отпускала, а чувство вины перед мужем за «ничегонеделание» только усиливалось.
Иногда ей казалось, что тревога отступила — появлялись силы, желание действовать, но вскоре волна снова накрывала. Тогда она решила обратиться за помощью.
На консультации стало очевидно: развивается тревожно-депрессивное расстройство. Я направил её к психиатру, чтобы медикаментозно стабилизировать состояние, и мы начали психотерапию.
В процессе выяснилось, что в основе лежит сочетание контроля, перфекционизма, юношеского максимализма и незрелости эмоциональной сферы, что и привело к полному выгоранию. Рабочие конфликты запускали психотравму Отвергнутого. Девушка бессознательно пыталась заслужить одобрение начальника — в котором символически виделся её отец.
В детстве, после рождения младшего брата, внимание родителей переключилось на него. Отец, мечтавший о сыне, с появлением дочери чувствовал разочарование — и девочка это остро ощущала. Она старалась быть лучшей, заслужить любовь и внимание. Но отец всё чаще говорил, что она «уже большая» и должна быть с мамой.
Так в ней закрепилась стратегия: контролировать, чтобы не потерять близость.
На работе это бессознательно повторилось — руководитель-мужчина, подчинённые мужчины, и в момент осуждения со стороны начальника у неё активировалась старая травма.
С помощью методики Психорекавери мы проработали травму Отвергнутого. После сессий девушка описала своё состояние как «словно гора упала с плеч». Исчезла чрезмерная напряжённость, вернулось ощущение внутренней устойчивости. Через некоторое время она почувствовала готовность и снова вернулась к профессиональной деятельности.